Natasha Pamsik (pamsik) wrote in moskva_lublu,
Natasha Pamsik
pamsik
moskva_lublu

Исполнение желаний , или "ты этого хотел, Жорж Данден?" :-))

Оригинал взят у lev_semerkin
«КУКЛЫ», В.Белякович, ТЕАТР НА ЮГО-ЗАПАДЕ, Москва, 2004г. (10)

Спектакль провоцирует зрителя на нечленораздельные отклики, чтобы только восторги - никаких подробностей (как это сделано) и никаких рассуждений (о чем это).
Такое отношение специально встроено в спектакль, рассказывающий о гастролях каких-то невероятных кукол, зрителю так и хочется подыграть, продолжить спектакль после спектакля, распространяя слухи о невероятных «Куклах» на Юго-западе.

Подчиниться этой режиссуре? Или все же поделиться впечатлениями?

Выбираю второе, уж очень тема (автопортрет театра, автопортрет режиссера) важна, обширна, интересна. И в контексте истории театра на Юго-Западе и для понимания природы театрального искусства.

Я как Элвис.

« А мне с детства хотелось спеть, как Элвис.
Понравится какая-нибудь песня в исполнении какого-нибудь певца - и я у себя ее в голове пою, прямо голосом этого певца или певицы. И очень хорошо получается.
Мне нравится Я - Элвис. Когда я беззвучно пою, как Элвис. Мне нравится Я - мальчик, который мечтал спеть, и не просто спеть, а вот... выступить. И выступить - в смысле спеть такую песню, которая мне нравилась. И голосом, который мне нравился.
И сейчас у меня есть возможность объяснить, чего я хотел. И не только
объяснить, но и чтобы стало слышно, как я пою, как Элвис. То есть, как Я пою
у себя в голове. Пою при помощи мозга, но пою Я.

Берет микрофон, включается цветной эстрадный свет, и рассказчик
изображает, что поет под фонограмму песни из любимого мультфильма.»


Когда смотрел спектакль (а конкретно, когда выступала Помпонина) пришла на память эта цитата из «ОдноврЕмЕнно» Гришковца. Много перекличек с историей Пигмалиона, с театром на Юго-Западе. Даже буквальных – «цветной эстрадный свет». Очень точное упоминание «мозга» - ключевой образ для театра Беляковича , (театр – это возможность показать, как «Я» поёт у себя в голове при помощи мозга).

Отвращение к театру.

Театр – говорение чужих слов, ношение чужих костюмов.
Театр это не Мария Каллас и не Луи Армстронг. Это даже не Хелена Вондрачкова и не Янош Коош.
Театр – это что-то вроде пения под фонограмму, причем под чужую фонограмму. И это в большинстве случаев отнюдь не фонограмма Марии Каллас. Для зрителей советского ТВ будет понятно такое сравнение: театр это «песню о любви поет наша очаровательна пани Зося и Хелена Вондрачкова, в роли пани Зоси - артистка Валентина Шарыкина», а «песню о жизни и смерти поет наш умнейший пан Директор и Янош Коош, в роли пана Директора - заслуженный артист РСФСР Спартак Мишулин».
И еще… театр это трансвестизм. Жалкая, шитая белыми нитками, безуспешная попытка стать другим, напялив черные чулки на волосатые ноги (Визуальный образ спектакля «Куклы» – актрисы в цилиндрах, актеры в черном женском белье).
На сцене не люди, а их бледные копии («бледные» в буквальном смысле - так поставлен свет), куклы, психологические марионетки (кредо режиссера – «театр психологических марионеток»), оболочки людей, «живые мертвецы» из голливудских боевиков (в спектакле есть сцена, где куклы преследуют людей – очень похоже на «Обитель зла», «вампир» – постоянная маска Леушина).
Все как у людей – руки, ноги, голоса. Многое лучше чем у людей (мимика Пигмалиона-1, гибкость суставов Помпонины – люди так не могут, разве что с помощью компьютерной графики). Но сильно отдает мертвечиной.

И все-таки «отвращение к театру» сыграно так мастерски, что превращается в демонстрацию абсолютного авторского таланта Валерия Беляковича и возможностей его труппы.
Белякович - автор театра, автор труппы, автор репертуара, автор спектакля. Абсолютный автор. Даже текст сам написал.
И какая великолепно вышколенная труппа, как согласован ансамбль.
Не знаю всегда ли Анатолий Иванов так играет, но временами у меня просто глаза на лоб вылезали, было полное впечатление компьютерной графики - вот сейчас он начнет вращаться вокруг своей оси и исчезнет. А как сделаны «сцены из гастрольной (закулисной) жизни» - виртуозный, каскадный практически цирковой номер, согласованность, как у воздушных акробатов. Плюс чувство ритма, чувство стиля особого, «масочного».

Однако финал доказывает, что вся эта техника, режиссерская и актерская ничего не значит, она бессмысленна если нет «идеи». А «идеи» нет. Путь «абсолютного авторского театра», «театра психологических марионеток» ведет к смерти, марионетки восстают, убивают кукловода и гибнут сами – в общем «все умерли». Живописная гора трупов под печальную музыку.

«Куклы» спектакль о театральном тупике о том, что ставить спектакли более невозможно, да и театр невозможен. Что-то вроде феллиниевского «Восемь с половиной». Даже больше - «восемь с половиной в степени восемь с половиной».

И еще. Это спектакль о тупике аутизма, подстерегающем «абсолютного режиссера», постепенно принимающем живых людей, актеров за кукол, а свои фантазии за последнюю реальность. Пигмалион, оживляющий кукол, превращается в анти-Пигмалиона, преврашающего в кукол живых людей.

Куклы или живые люди ? Кто лучше?

Вопрос имеет два очевидных решения, но оба тривиальные, нулевые, вырожденные и оттого неинтересные.
1. Ну конечно живые люди лучше! Они же живые и т.п. Можно именно так прочитать финал – хэппи-энд, возвращение к театру живых актеров, прощай старая жизнь, здравствуй новая жизнь, возьмемся за руки, не отставай! Вот только то что годится для Пети Трофимова не годится для Беляковича, ИМХО. Слишком просто.
2. все мы куклы, живых людей нет и вопрос «кто лучше?» снимается.

Оппозиция «люди-куклы» имеет множество других поворотов. Вот например такой, возникающий в первом действии, не итоговый, не самый основной, но интересный:
Наступление кукол, это наступление новых технологий, наступление космополитичных кино-комиксов на традиционный национальный театр, причем театр обросший штампами, давно мертвый. Такая вот борьба одних мертвецов (чужих, глянцевых) с другими (своими, замусоленными). В спектакле это сыграно блестяще, режиссер обращается к современной публике, к зрителям воспитанным на Бэтмене, и великолепно использует понятные им образы (Джокер, Микки Маус, Дракула) и современные маски из комиксов отлично сопрягаются с традиционными средневековыми масками (Капитан, перезаряжающий карабин). При этом роли кукол играют самые техничные актеры (Леушин, Дымонт), а на роли великих испанских актеров назначены скажем так не самые подходящие актеры Юго-западной труппы, новички (долговязый Отелло) и толстяк Коппалов с комическим напряжением изображающий Лира.
Так кто же лучше?
Оба хуже, как говорил товарищ Сталин :-).

Пигмалионы

Пигмалионов в спектакле три.
Пигмалион-1 кукла, причем самая лучшая, самая техничная (к тому же его режиссерские указания это видимо прямая пародия на самого создателя театра на ЮЗ). Пигмалион-2 тоже кукла, образ контрастный по отношения к Пигмалиону-1. Тот запредельно подвижный Джокер-Николсон, этот мне сразу напомнил Баскова – розовый, гладкий, спокойная мимика (от активной мимики появляются морщины :-). Но потом в этот образ добавляется «человеческое», вполне традиционные «исповедальные» откровения, обращение в зал с рассказом о себе. В другом театре и в другом спектакле это можно было принять за чистую монету, но на Юго-Западе другой театр, там «совы совсем те, чем кажутся» (кажется так говорили в «Твин Пикс»). Пигмалион-2 – преуспевающий театральный деятель (типа Кооперфильда), склонный к публичной откровенности в духе теле-ток-шоу, это тоже кукла.
А вот Пигмалион-3 – это главный кукловод, сидящий весь спектакль за кулисами и дергающий за нитки. Но в каком-то (самокритичном) смысле и он всего лишь кукла, так как уже давно руководит театром механически, повторяет одни и те же указания (что и пародируется), одни и те же приемы. А кроме того есть и простое банальное соображение – все мы куклы, нас всех дергают за нитки и т.п.
От финального выхода Пигмалиона-3 я ждал чего-то иного и был очень удивлен тем, как говорил Белякович (но не тем, «что» он говорил, про это я догадался). Но я был именно удивлен, а не разочарован. Это можно было играть разрывая рубаху на груди (исповедь перед актерами и зрителями, возможно иногда он так и играет, на форуме театра на Юго-Западе кто-то из зрителей вспоминал свою реакцию на первый прогон «Кукол» – вот сейчас он сообщит о закрытии театра), но «исповедь» отдана Пигмалиону-2. Пигмалион-3 – другой.

Исполнение желаний

Пигмалион-3 мечтал о театре – мечта осуществилась. Есть такой страшный вид наказания – исполнение самого заветного желания. Если говорить в контексте спектакля и истории театра на Юго-Западе, то Золотой Век Кукол и Кукловодов – в прошлом, когда мечта еще не осуществилась, кукловод любил кукол, куклы - кукловода. А главное, было ясно «зачем» и «что впереди». Впереди был ЮЗ-Гамлет, ЮЗ-Сухово-Кобылин, ЮЗ-Мастер, ЮЗ-ПСС Гоголя.
Когда все это свершилось возникла другая ситуация – «рок-н-ролл мертв, а я еще нет». А дальше? Чтобы велосипед не упал нужно все время крутить педали. Сначала режиссер черпал энергию из светлого источника, когда светлый источник иссяк, черпал энергию из темного источника (это конечно «чревато», но какое-то время энергия поступала). Но вот и этот источник иссяк.
Что делать, когда и светлая и темная энергия исчерпана?
Мужественно взглянуть в глаза правде (без истерики ) и … продолжать крутить педали (в надежде что «откроется второе дыхание», «прорежется зуб мудрости», «жизнь умнее нас мудрствующих и сама все расставит по местам»), признать свою ограниченность, свою кукольность (мнить себя кукловодом – какая самонадеянность)
А пока встать в ряд со своими артистами, с воздеванием рук читающими монологи Лира и Отелло, воздеть руки и прочитать монолог Клавдия «На мне печать древнейшего проклятия».

Последнее слово Пигмалиона

Для меня оно так осталось загадкой. В нем было «чистосердечное признание», но не было «явки с повинной». Он не рвал рубаху на груди и не исповедовался, тем более не совершал харакири (харакири можно сделать только раз, исповедь два раза в месяц по расписанию, согласно репертуарному плану – это пошло).

Мне показалось, что последний монолог – это зона для импровизации (что уже неожиданно для кукольного театра, где каждая траектория рассчитана до миллиметра). Текст известен, но КАК это будет сказано, с какой интонацией - зависит от сегодняшнего состояния автора. Чтобы проверить гипотезу, надо ходить на спектакль еще и еще раз.

Post Scriptum

Между прочим восемь с половиной в степени восемь с половиной равно 79443958,597878578125….
Число положительное, нецелое, с бесконечным числом знаков после запятой. Эта бесконечность обнадеживает :-)
Tags: Рецензии блогеров, Театр, Театр на Юго-Западе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments